Накануне шестнадцатой сессии Ассамблеи народа Казахстана (АНК) 19 октября Центр актуальных исследований «Альтернатива» при поддержке Министерства культуры РК провел международную научно-практическую конференцию «Доктрина национального единства: от теории к практике». Как показала общественная полемика вокруг этого документа на рубеже 2009 и 2010 гг., внутри казахстанского общества существуют серьезные разногласия по поводу построения единой политической нации в стране. Несмотря на то, что окончательно принятый вариант Доктрины отразил максимально возможную на данный момент степень компромисса, эксперты опасаются, что на пути реализации заявленных стратегических целей этнополитики возникнет еще немало препятствий.

То, что теория отходит от практики заметно уже с первых абзацев Доктрины, утверждает президент Фонда Болатхана Тайжана Мухтар Тайжан:
-

В документе говорится, что Республика Казахстан является наследницей и продолжением казахской государственности. А на практике наше население зачастую знает, что сделал для Российской империи Иван Грозный, но не знает о достижениях Касым хана, Хакназар хана.

Краеугольным камнем в Доктрине, на взгляд эксперта, остается вопрос расширения сферы употребления государственного языка. Слова «овладение им должно стать долгом и обязанностью каждого гражданина Казахстана», считает он, явно расходятся с делом:

- Это логический тупик. Развивая казахский язык, естественным образом будет сокращаться сфера применения русского языка. И записывать то, что мы сохраним функции русского языка, означает, что мы сохраним уровень применения казахского языка. Это лукавство! Хотя объективная реальность, даже по российским оценкам, говорит о том, что сфера применения русского языка в мире сокращается. Это естественный процесс и в этом нет ничего страшного. Поэтому развитие государственного языка неизменно будет влечь за собой постепенное сокращение русского языка.

По мнению М. Тайжана, причины неэффективной реализации Доктрины кроются в национальной политике, которая, начиная с 2000 года, «строилась на ложных фундаментах». В частности, эксперт ставит под сомнение утверждение о многонациональности государства:

- По статистике, на январь 2009 года в Казахстане проживало 128 народов. 128-й этнос — эскимосы, их количество — ноль целых и неизвестно сколько десятых. 127-й — нганасаны — два человека. 126-й — ульчи — два человека. И так далее. Из 128 насчитанных мною этносов 49 не достигают количества 100 человек. На такой основе можно любое государство назвать мультинациональным. Так что это не наша уникальность…

Говоря о статистике, эксперт также высказал критику в адрес последней переписи населения Казахстана:
- В 2009 году премьер-министр Карим Масимов заявил, что казахи достигли 67% населения. Через некоторое время сказали, что ошибись и численность казахов была уменьшена до 63%. Как можно было ошибиться именно в численности казахов? Я думаю, дело в критериях ООН, где говорится, что национальными считаются государства, в которых количество жителей титульной нации составляет 2/3. 67% – это и есть 2/3.

Кроме того, президент Фонда Болатхана Тайжана посетовал на то, что население Казахстана практически живет в российском информационном пространстве. Так, по его данным, в республике имеется 5248 российских изданий и 2970 – казахстанских, из которых на казахском языке выходит всего 450. «Не говоря уже о телевидения, – добавил он, – где требование о госязыке зачастую формируется позорными ночными эфирами».

Как заметил ведущий научный сотрудник отдела социально-политических исследований Казахстанского центра стратегических исследований при Президенте РК Тимур Козырев, в настоящее время в стране формируется два «параллельных» друг другу общественно-политических дискурса. Иначе говоря, любой публично выступающий или пишущий на казахском языке реально обращается к этнически однородной аудитории, причем зная об этом. Данное обстоятельство, считает он, неизбежно влияет на содержание дискурса – как на тематику, так и на сам круг употребляемых понятий.

- На базе указанных двух дискурсов в обществе развиваются две разные политические культуры и, как следствие, две разные «параллельные» друг другу формы гражданского самосознания. Последнее, очевидно, представляет потенциально наибольшую опасность для целостности казахстанского общества, так как на корню подрывает возможность надэтнической консолидации казахстанцев в единую гражданскую нацию, – пояснил он.

Нет амбиций – нет проблем

Опасения коллег руководитель Информационно-исследовательского центра «Русский обозреватель» Федор Мироглов скрепил результатами своего исследования «Пассивность славянского населения Казахстана в политических и общественных процессах». По его наблюдениям, за десятилетний период граждане в той или иной мере соприкасавшиеся с необходимостью изучения казахского языка пришли к выводу и информировали своих соплеменников, что он в большинстве сфер государственного управления не может составить альтернативы русскому языку.

- Это подтвердили и неоднократные неудачные попытки внедрения казахского языка в регионах с абсолютным большинством казахского населения. То есть русское население пришло к выводу, что русский язык вынужденно, но будет использоваться в жизни Казахстана. Это сняло тревогу и напряжение по одному из ключевых вопросов недовольства русского населения, касающегося намерений вывести русский язык из жизни государства. Уверенности в этом добавил и процесс, который можно определить, как феномен этнической солидарности в виде молчаливого бойкота и саботажа русского населения по изучению государственного языка, как ответ на угрозы в стиле: «Кто не выучит язык, – пусть уезжают», – резюмировал он.

В тоже время, несмотря на фактическую деполитизацию русского вопроса, констатирует эксперт, остается ряд аспектов во внутренней политике Казахстана, по-прежнему вызывающих недовольство русского населения, в их числе ономастика и кадровая политика. Но эти сферы политики, отмечает он, не несут угрозы для самобытности этноса, а значит, в диаспоре не мобилизуются инстинктивные силы противодействия (как это было в начале девяностых годов). Соответственно не стимулируются потенциальные активисты для решения проблемных вопросов активными или радикальными политическими методами защиты. Тем более, что в системе власти России нет какого-либо реального идейного ориентира, к которому можно было бы апеллировать, указывая на факты дискриминации.

- Политическая пассивность в русском вопросе на данный момент объясняется именно тем, что русское общество на две трети удовлетворено сложившейся на данный момент политической ситуацией, – говорит Ф. Мироглов. – Оно ныне не нуждается в политической поддержке, так как уверенно в своей конкурентоспособности и в своих силах в сфере долговременного сохранения самобытности и доминирования русского языка при любом развитии событий. Также русское общество успокоено уверенностью в неразрывности связей с исторической Родиной, что стимулируется процессом все более плотной экономической привязки к РФ территории Казахстана в виде Таможенного союза. Эти факторы значительно перевешивают остающиеся факторы недовольства, что сформировало состояние долговременного ожидания русским зарубежьем изменений в самой России и уверенности в появлении рано или поздно феномена «Родины-матери». Такое ожидание и ориентация на исторические российские ценности стимулируют закрытость русского общества (как и ряда других диаспор) и отчужденность от участия в казахстанской общественной жизни, а также подчеркнутое неприятие подавляющего большинства аспектов и пропагандируемых установок внутренней политики и идеологии Казахстана.

Как это было

Доктрина национального единства была принята в апреле текущего года. Первоначальный проект был разработан в октябре 2008 года по поручению Президента РК, данному им на XIV сессии АНК. В начале ноября 2009 года проект Доктрины был опубликован в официальной прессе для обсуждения общественности. Однако группа представителей национал-патриотической интеллигенции Казахстана, ряд общественных организаций и партий выступили против данного проекта, так как посчитали документ дискриминационным, ущемляющим интересы казахской нации, пригрозили акциями протеста. В результате в середине декабря обсуждение проекта было приостановлено, а национал-патриотам было предложено внести предложения в проект документа. Позже оппозиционно настроенные структуры предложили свой вариант концепции национальной политики. В этой связи была создана рабочая группа по обобщению предложений и доработке проекта доктрины.

- Самое сложное было найти консенсус в вопросе, что такое доктрина и что она должна в себя включать, – вспоминает руководитель Фонда Алтынбека Сарсенбайулы Айдос Сарым. – Когда мы поставили рядом все варианты, то поняли, что они грешат тем, что где-то напоминают госпрограмму, в чем-то концепцию, но не носят доктринальный характер. Эти проекты имели филосовско-публицистический характер, но не отражали законодательные, юридические аспекты. Т.е. это набор каких-то значимых тезисов, на которых потом можно что-то строить.

По его словам, дополнительно к доктрине АНК, концепции национальной политики, разработанной группой Мухтара Шаханова, поступило около 600 предложений, в том числе заключения различных круглых столов, дискуссий, газетных и интернет публикаций.
-

Порой даже одно слово вызывало очень сложные дискуссии. Самый глобальный спор заключался в том, в какой мы стране живем, насколько те утверждения государственной политики, которые сегодня есть, действенны и отразят ли ту действительность, которая в стране есть и будет через 10 лет, – добавил А. Сарым.

Однако, по мнению директора Института национальной политики Бурихана Нурмухамедова, Доктрина и в нынешнем виде продолжает носить декларативный характер.

- Данный документ – это компромисс принципа, – обозначил политолог. – Он даже не концептуальный и выглядит больше как декларация. В общем, получился хороший с точки зрения редакции документ, но он не дает основу для развития. По сути, Доктрина повторяет Конституцию РК, Декларацию о независимости, но она своим патетическим фоном больше выступает как декларация.

При всех своих плюсах новая Доктрина до сих пор не влияет на реальную политику, заметил Б. Нурмухамедов.

- Даже если вы посмотрите на билборды, которые висят по всей стране, то там совершенно иная тематика, не связанная с Доктриной. Допустим, в ней нет такого слогана «Вместе – единая команда». Хотя он прослеживается повсюду, в Доктрине вообще этого нет. Поэтому я не понимаю, как она будет реализована, – сетует он.

- Не все можно прописать в одном документе, – оппонировал коллеге А. Сарым. – Я не согласен с мнением, что документ не является доктринальным. На самом деле межэтническая политика претерпевает серьезные изменения. В обществе происходят колоссальные тектонические сдвиги, которые изменят нашу страну в ближайшие 10-15 лет. А если брать долгосрочные тренды, то в

Казахстане их два: националистический и религиозный. В будущем они будут идти рядом. Это будет менять все и в самой Доктрине.
Единственным неучтенным моментом при разработке Доктрины национального единства, по мнению главы Фонда Алтынбека Сарсенбайулы, оказался терминологический аппарат, вернее его отсутствие. Именно он должен был дать четкое понимание того, что такое нация и национальное государство. Причем этот недостаток, считает он, необходимо исправить в ближайшее время.

До сих пор в Казахстане существовало два параллельных дискурса, в одном из которых фигурировали «казахская нация» и «этнические диаспоры», а в другом – только «казахстанцы» («казахстанский народ», «казахстанская нация»). И та, и другая постановка вопроса вызывала отторжение той или иной части общества, отмечает Т. Козырев.

- В окончательной официально утвержденной редакции Доктрины национального единства говорится о казахском народе и этносах Казахстана, которые вместе взятые составляют нацию, консолидирующим ядром которой является казахский народ. При этом Нация (именно так, с заглавной буквы) упоминается в Доктрине без какого-либо определения («казахская», «казахстанская», и т.п.), – пояснил он.

Именно такое словоупотребление последовательно соблюдается во всем тексте Доктрины. Иначе говоря, несмотря на отсутствие глоссария, хорошо видно, что понятийный аппарат Доктрины разработан весьма тщательно, что выгодно отличает ее от двух предыдущих документов, заключил эксперт КИСИ.

Источник